Якушкин П., Киреевский П., Афанасьев А. - Свинка - золотая щетинка - (сказка), (исп.: Юрий Румянцев)
Записано Павлом Ивановичем Якушкиным, место записи неизвестно. Текст заимствован А.Н. Афанасьевым из рукописного собрания русского писателя, переводчика, фольклориста и археографа Петра Васильевича Киреевского (1808-1856).
«Свинка золотая щетинка, утка золотые перышки, золоторогий олень и золотогривый конь» (№ 182) - Русская народная сказка в пересказе Павла Якушкина / Из сборника «Народные русские сказки». Источник: Народные русские сказки А.Н. Афанасьева: В 3 т. Литературные памятники. - М.: Изд-во «Наука», 1984-1985.
Павел Иванович Якушкин (14 [26] января 1822г., усадьба Сабурово, Малоархангельский уезд, Орловская губ. (ныне - Покровский р-н, Орловская обл.) - 8 [20] января 1872г., г. Самара) - русский писатель-этнограф, собиратель народных песен, присловий, загадок и побасёнок. Из зажиточной дворянской семьи. Отец его, Иван Андреевич, служил в гвардии, вышел в отставку поручиком и жил постоянно в деревне, где и женился на крепостной крестьянке Прасковье Фалеевне. Павел Якушкин приходился двоюродным братом декабристу Ивану Дмитриевичу Якушкину. После смерти Ивана Андреевича семья осталась на руках матери - Прасковьи Фалеевны, которая пользовалась общим уважением. При этом она была опытной хозяйкой, поэтому имение, оставшееся после мужа, не только не расстроилось, но и было приведено в наилучшее состояние. Благодаря этому Прасковья Фалеевна имела возможность воспитать шестерых сыновей в Орловской гимназии и затем трём из них (Александру, Павлу и Виктору) открыть дорогу к высшему образованию. Постигнув в родительском доме грамоту и усвоив «начатки наук», Якушкин поступил в Орловскую гимназию, где обращал на себя внимание своей мужиковатостью, небрежностью в костюме и полным неумением соблюдать интеллигентную, благопристойную и сообразную с дворянским званием внешность. Страсть к простонародности формировалось у Павла Якушкина с детства, и учитель немецкого языка Функендорф не иначе называл его, как «мужицка чучелка». В 1840 году Якушкин поступил на физико-математический факультет Московского университета, слушал его до 4-го курса, но университета не окончил, так как факультет не соответствовал желаниям и призванию, а также из-за увлечения совершенно другим родом занятий, которое сделало его имя известным в литературе и обществе. Он был учителем в уездных училищах в Богодухове, потом в Обояни Харьковского учебного округа, но и в том и в другом был недолго и неудачно.
Александр Николаевич Афанасьев (11 [23] июля 1826г., г. Богучар, Воронежская губ. - 23 сентября [5 октября] 1871г., г. Москва) - русский собиратель фольклора, исследователь духовной культуры славянских народов, историк и литературовед. Надворный советник (1859). Самый известный и полный сборник русских народных сказок составлен А. Афанасьевым и первоначально издан в 1855-1863 гг. Вторая (переработанная) редакция была опубликована в 1873г. (посмертно).
______________________
Юрий Яковлевич Румянцев (род.: 15.04.1941г.) - советский, российский актёр театра и кино. В 1964 год окончил ГИТИС (курс В.А.Орлова) и с этого же года - актёр Московского драматического театра им. Пушкина. В 1997г. в театре «Модерн» сыграл роль Тарелкина в спектакле «Расплюевские дни». C 2001г. преподает актерское мастерство в ГИТИСе. Заслуженный артист РФ (1997).
Режиссёр (радио) - Елена Резникова.
Иллюстрации:
А.Афанасьев
Ю.Румянцев
P. S.
Подслушанные и записанные Павлом Ивановичем Якушкиным песни были собраны и хранились в богатом собрании Петра Васильевича Киреевского (1808-1856), который не успел их издать при жизни, но перед смертью выразил желание, чтобы подбор песен и окончательная их редакция были произведены как по праву, так и по силе глубокого знания самим Якушкиным. Случилось же не так. Наследник Киреевского передал это дело известному филологу-слависту и фольклористу Петру Алексеевичу Бессонову (1828-1898). Огорчённый отказом и получивший удар в самую чувствительную сторону сердца, Якушкин приехал в Петербург и посетовать на свою неудачу, которая казалась ему самой большой неудачей целой жизни, и по возможности выйти из своего обидного, с трудом выносимого им положения. Кроткий по натуре до самопожертвования, незлобивый до оригинальности, он прибегнул и на этот раз к мерам, казавшимся для него наиболее достойными и безобидными. Ему удалось составить свой независимый отдельный песенный сборник при помощи личных воспоминаний и его замечательной памяти и при содействии друзей и знакомых. Редакция «Отечественных записок» гостеприимно отвела у себя этому сборнику место, и Якушкин успокоился, сочтя эту задачу для себя оконченной. И лишь для очистки совести счёл нужным разъяснить это дело читающей публике в полемической статье, напечатанной в журнале «Библиотека для чтения». Павел Якушкин прибыл в Петербург в 1858 году, в разгар тогдашнего возбуждения, в котором большую роль занимало ожидаемое освобождение крестьян. Якушкин, как известный уже народолюбец и этнограф, был радушно встречен в литературных кружках и стал писать кое-что для «Искры», «Библиотеки для чтения», «Отечественных записок» и других журналов. Эти литературные занятия на продолжительное время задержали его в Петербурге. Он уезжал из Петербурга на короткое время и снова возвращался сюда в кружки людей, хорошо ознакомившихся с ним, оценивших его самобытный, неподдельный талант, честность и прямую душу, которая умела высказываться и среди странностей его характера и оригинальности его взглядов на жизнь и её обстановку. В это же время он сделался известным и столичной публике, имея возможность появляться на литературных чтениях и показываться на улицах в своём оригинальном костюме, где на него указывали как на человека, «обошедшего пешком всю Россию». Фотографические карточки его, сделанные очень удачно художником Берестовым, покупались десятками нарасхват и в народе выдавались за портреты Пугачёва, а в Париже, в Пале-Рояле, они продавались даже с подписью «Pougatsceuff». 1865 год был для Павла Якушкина знаменательным в том отношении, что был последним в его свободной и самостоятельной жизни. В этот год он совершил свой обычный поход, приведший его в Нижний Новгород на время Макарьевской ярмарки, на которой был случайный съезд нескольких литераторов (П.М. Мельникова, В.П. Безобразова, И.А. Арсеньева, П.Д. Боборыкина и др.). По этому случаю тогдашний ярмарочный голова А.П. Шипов, человек образованный, известный своей разносторонней общественной деятельностью и глубокими симпатиями к литературе и к экономическим наукам и сам будучи автором многих учёных трактатов, устроил большой обед по подписке, в котором приняли участие именитые купцы и приезжие на обед литераторы. В числе обедающих был и Якушкин. Подпивши, он сделал во время речи В.П. Безобразова резкое замечание мешавшему речи стуком ложки И.А. Арсеньеву. Затем он оборвал в буфете адъютанта, местного жандармского штаб-офицера Перфильева, тот пожаловался тогдашнему ярмарочному генерал-губернатору Огареву, представив Якушкина в виде опасного, смущающего народ агитатора. Якушкина арестовали и отправили в Петербург, а оттуда выслали в Орёл к матери. Молчаливый и невинный страдалец сознавал, что своими слабостями он мог причинять только досады нежно любимой им матери. Поэтому, пробыв недолго в Орле, он взмолился друзьям своим: «Избавьте мать от меня ! Сколько я могу понимать, хотели высылкой сюда наказать меня, но наказали мать. Войдите же в положение ни в чём не повинной, честной и доброй старушки, обязанной видеть пред собой ежедневно потерянного сына». Прошение его, поданное начальству об этом предмете, было уважено: он был переведён из Орловской губернии в Астраханскую. Здесь он проживал под административным надзором в Красном Яре и Енотаевске. Здоровье его было крайне расстроено и полной всяких невзгод и потрясений страннической, бесприютной жизнью, и излишним пристрастием к чарочке. Относительно последнего обстоятельства он мог смело заявить, что споил его не кто иной, как сам народ в бесчисленных кабаках Российской империи, где он записывал песни, которые трудно бывало выудить у русского человека без чарочки водки, но нельзя было также только поить, а не пить самому, становясь с мужиками на равную ногу. Это скоро обратило Якушкина в неизлечимого алкоголика и сделало героем разных анекдотических чудачеств. В 1871 году Якушкину было позволено переехать в один из уездных городов Самарской губернии. Приехав в Самару, он заболел возвратным тифом и лёг в городскую больницу, где и скончался 8 января следующего года на руках известного писателя-публициста и врача В.О. Португалова. Умер Якушкин с той добродушной беспечностью, с какой прожил всю забубённую жизнь свою, с любимой песенкой на устах: «Мы и петь будем, и играть будем, А смерть придет, умирать будем !». Литературная деятельность Якушкина состоит из двух периодов. В первом он является лишь собирателем народных песен. Песни эти первоначально печатались в «Летописях русской литературы и древности» (1859), в сборнике «Утро» (1859) и в «Отечественных записках» (1860). Отдельно они были изданы: 1) в 1860 году под заглавием: «Русские песни, собранные П. Якушкиным», и 2) в 1865 году под заглавием: «Народные русские песни из собрания П. Якушкина». Сборники эти в своё время были благоприятно оценены знатоками русской литературв и оценены по достоинству. Самостоятельная беллетристическая деятельность Павла Якушкина началась в конце 1850-х гг. рядом путевых писем из Новгородской и Псковской губерний, из Устюжского уезда и из Орловской, Черниговской, Курской и Астраханской губерний, печатавшихся в различных повременных изданиях, начиная с 1859 года и в 1861 году (лишь путевые письма из Астраханской губернии были напечатаны в «Отечественных записках» значительно позднее, а именно в 1868 и 1870 годах). В 1863 году был напечатан в «Современнике» рассказ «Велик Бог земли русской»; затем появились «Бунты на Руси», очерк I - в «Современнике» 1866 г., очерк II - в «Отечественных записках» 1868 г.; «Небывальщина» - в «Современнике» 1865 г. и в «Искре» за 1864-1865 гг.; «Прежняя рекрутчина и солдатская жизнь» - в прибавлении к «Русскому инвалиду» 1864 г.; «Мужицкий год» - в «Искре» 1866 г. и «Из рассказов о крымской войне» - в «Современнике» 1864 г. Ему же принадлежит статья: «Почему в „Обрыве“ обруган нигилист, а не нигилистка» («Искра», 1870 г., № 16). «Произведения Якушкина, - говорит Скабичевский, - представляют ряд фотографий, целиком снятых с действительности во время многочисленных странствий его по лицу земли русской, носят поэтому характер случайных наблюдений, наскоро записанных в памятную книжку и затем получивших спешную литературную обработку. Тем не менее они драгоценны тем, что предполагают совершенно иное отношение к народу, чем какое было до их появления. К обидам и огорчениям Павел Якушкин был мало чувствителен. Когда его обижали, говорил про обидчика: «Стало быть, так надо. Видно, он лучше меня про то знает, если говорит мне прямо в глаза». Так же хладнокровно встречал он неудачи, невзгоды и промахи. Когда ему старались внушить, что он сам в чём-нибудь виноват, и спрашивали, зачем он это сделал, он добродушно отвечал на это: «Чтобы смешнее было». Всегда хладнокровен, всегда беззаботен, счастлив и доволен собой, он словно был не от мира сего, словно и втолкнулся-то он в него случайностью рождения и удерживался задачей призвания. Он был беспечен до того, «как будто надеялся жить вечно, а жить торопился так, как будто предстояло ему умереть завтра». К друзьям он смело и уверенно приходил во всякое время, не справляясь с часами дня и ночи, но, придя на ночлег, ни за что не ложился на предлагаемую кровать или кушетку, а располагался на полу, где-нибудь в уголку, подложивши под голову полено. Его бескорыстие доходило до отсутствия всякой собственности. О денежных вознаграждениях за печатный труд он не уславливался, а довольствовался тем, что давали, никогда не жалуясь. Хорошо вознаграждаемый литературным гонораром, он, любя угощаться, любил вместе с тем и угощать, владел замечательной способностью терять деньги, а уцелевшие раздавать тем, кто в них нуждался; он даже нарочно искал нуждавшихся в них и беззаветно навязывал свои грошовые избытки там, где слышал жалобу, подозревал молчаливую нужду. Умер он без гроша в кармане и, умирая, имел полное право выговорить пользовавшему ему врачу: «Припоминая всё моё прошлое, я ни в чём не могу упрекнуть себя». Политика мало занимала Якушкина. К литературным направлениям он относился с полным индифферентизмом и во все редакции входил с одинаковым добродушием, не обращая внимания на их взаимную вражду. Смена и назначение новых должностных лиц в России не радовали и не печалили его: он махал рукой и говорил: «Это всё едино». Формы правления для него были безразличны: «Как народ похочет, так и устроится», - говорил он. Все симпатии Якушкина были на стороне рабочих людей, особенно батраков, фабричных, вообще голытьбы, которую, по его словам, «хозяева заморить готовы, и могут заморить, если те сами в свой разум не придут и не узнают, как они нужны». Идеалом общественного устройства была в его воображении гигантская артель, вмещающая в себя всю Россию.
«Свинка золотая щетинка, утка золотые перышки, золоторогий олень и золотогривый конь» (№ 182) - Русская народная сказка в пересказе Павла Якушкина / Из сборника «Народные русские сказки». Источник: Народные русские сказки А.Н. Афанасьева: В 3 т. Литературные памятники. - М.: Изд-во «Наука», 1984-1985.
Павел Иванович Якушкин (14 [26] января 1822г., усадьба Сабурово, Малоархангельский уезд, Орловская губ. (ныне - Покровский р-н, Орловская обл.) - 8 [20] января 1872г., г. Самара) - русский писатель-этнограф, собиратель народных песен, присловий, загадок и побасёнок. Из зажиточной дворянской семьи. Отец его, Иван Андреевич, служил в гвардии, вышел в отставку поручиком и жил постоянно в деревне, где и женился на крепостной крестьянке Прасковье Фалеевне. Павел Якушкин приходился двоюродным братом декабристу Ивану Дмитриевичу Якушкину. После смерти Ивана Андреевича семья осталась на руках матери - Прасковьи Фалеевны, которая пользовалась общим уважением. При этом она была опытной хозяйкой, поэтому имение, оставшееся после мужа, не только не расстроилось, но и было приведено в наилучшее состояние. Благодаря этому Прасковья Фалеевна имела возможность воспитать шестерых сыновей в Орловской гимназии и затем трём из них (Александру, Павлу и Виктору) открыть дорогу к высшему образованию. Постигнув в родительском доме грамоту и усвоив «начатки наук», Якушкин поступил в Орловскую гимназию, где обращал на себя внимание своей мужиковатостью, небрежностью в костюме и полным неумением соблюдать интеллигентную, благопристойную и сообразную с дворянским званием внешность. Страсть к простонародности формировалось у Павла Якушкина с детства, и учитель немецкого языка Функендорф не иначе называл его, как «мужицка чучелка». В 1840 году Якушкин поступил на физико-математический факультет Московского университета, слушал его до 4-го курса, но университета не окончил, так как факультет не соответствовал желаниям и призванию, а также из-за увлечения совершенно другим родом занятий, которое сделало его имя известным в литературе и обществе. Он был учителем в уездных училищах в Богодухове, потом в Обояни Харьковского учебного округа, но и в том и в другом был недолго и неудачно.
Александр Николаевич Афанасьев (11 [23] июля 1826г., г. Богучар, Воронежская губ. - 23 сентября [5 октября] 1871г., г. Москва) - русский собиратель фольклора, исследователь духовной культуры славянских народов, историк и литературовед. Надворный советник (1859). Самый известный и полный сборник русских народных сказок составлен А. Афанасьевым и первоначально издан в 1855-1863 гг. Вторая (переработанная) редакция была опубликована в 1873г. (посмертно).
______________________
Юрий Яковлевич Румянцев (род.: 15.04.1941г.) - советский, российский актёр театра и кино. В 1964 год окончил ГИТИС (курс В.А.Орлова) и с этого же года - актёр Московского драматического театра им. Пушкина. В 1997г. в театре «Модерн» сыграл роль Тарелкина в спектакле «Расплюевские дни». C 2001г. преподает актерское мастерство в ГИТИСе. Заслуженный артист РФ (1997).
Режиссёр (радио) - Елена Резникова.
Иллюстрации:
А.Афанасьев
Ю.Румянцев
P. S.
Подслушанные и записанные Павлом Ивановичем Якушкиным песни были собраны и хранились в богатом собрании Петра Васильевича Киреевского (1808-1856), который не успел их издать при жизни, но перед смертью выразил желание, чтобы подбор песен и окончательная их редакция были произведены как по праву, так и по силе глубокого знания самим Якушкиным. Случилось же не так. Наследник Киреевского передал это дело известному филологу-слависту и фольклористу Петру Алексеевичу Бессонову (1828-1898). Огорчённый отказом и получивший удар в самую чувствительную сторону сердца, Якушкин приехал в Петербург и посетовать на свою неудачу, которая казалась ему самой большой неудачей целой жизни, и по возможности выйти из своего обидного, с трудом выносимого им положения. Кроткий по натуре до самопожертвования, незлобивый до оригинальности, он прибегнул и на этот раз к мерам, казавшимся для него наиболее достойными и безобидными. Ему удалось составить свой независимый отдельный песенный сборник при помощи личных воспоминаний и его замечательной памяти и при содействии друзей и знакомых. Редакция «Отечественных записок» гостеприимно отвела у себя этому сборнику место, и Якушкин успокоился, сочтя эту задачу для себя оконченной. И лишь для очистки совести счёл нужным разъяснить это дело читающей публике в полемической статье, напечатанной в журнале «Библиотека для чтения». Павел Якушкин прибыл в Петербург в 1858 году, в разгар тогдашнего возбуждения, в котором большую роль занимало ожидаемое освобождение крестьян. Якушкин, как известный уже народолюбец и этнограф, был радушно встречен в литературных кружках и стал писать кое-что для «Искры», «Библиотеки для чтения», «Отечественных записок» и других журналов. Эти литературные занятия на продолжительное время задержали его в Петербурге. Он уезжал из Петербурга на короткое время и снова возвращался сюда в кружки людей, хорошо ознакомившихся с ним, оценивших его самобытный, неподдельный талант, честность и прямую душу, которая умела высказываться и среди странностей его характера и оригинальности его взглядов на жизнь и её обстановку. В это же время он сделался известным и столичной публике, имея возможность появляться на литературных чтениях и показываться на улицах в своём оригинальном костюме, где на него указывали как на человека, «обошедшего пешком всю Россию». Фотографические карточки его, сделанные очень удачно художником Берестовым, покупались десятками нарасхват и в народе выдавались за портреты Пугачёва, а в Париже, в Пале-Рояле, они продавались даже с подписью «Pougatsceuff». 1865 год был для Павла Якушкина знаменательным в том отношении, что был последним в его свободной и самостоятельной жизни. В этот год он совершил свой обычный поход, приведший его в Нижний Новгород на время Макарьевской ярмарки, на которой был случайный съезд нескольких литераторов (П.М. Мельникова, В.П. Безобразова, И.А. Арсеньева, П.Д. Боборыкина и др.). По этому случаю тогдашний ярмарочный голова А.П. Шипов, человек образованный, известный своей разносторонней общественной деятельностью и глубокими симпатиями к литературе и к экономическим наукам и сам будучи автором многих учёных трактатов, устроил большой обед по подписке, в котором приняли участие именитые купцы и приезжие на обед литераторы. В числе обедающих был и Якушкин. Подпивши, он сделал во время речи В.П. Безобразова резкое замечание мешавшему речи стуком ложки И.А. Арсеньеву. Затем он оборвал в буфете адъютанта, местного жандармского штаб-офицера Перфильева, тот пожаловался тогдашнему ярмарочному генерал-губернатору Огареву, представив Якушкина в виде опасного, смущающего народ агитатора. Якушкина арестовали и отправили в Петербург, а оттуда выслали в Орёл к матери. Молчаливый и невинный страдалец сознавал, что своими слабостями он мог причинять только досады нежно любимой им матери. Поэтому, пробыв недолго в Орле, он взмолился друзьям своим: «Избавьте мать от меня ! Сколько я могу понимать, хотели высылкой сюда наказать меня, но наказали мать. Войдите же в положение ни в чём не повинной, честной и доброй старушки, обязанной видеть пред собой ежедневно потерянного сына». Прошение его, поданное начальству об этом предмете, было уважено: он был переведён из Орловской губернии в Астраханскую. Здесь он проживал под административным надзором в Красном Яре и Енотаевске. Здоровье его было крайне расстроено и полной всяких невзгод и потрясений страннической, бесприютной жизнью, и излишним пристрастием к чарочке. Относительно последнего обстоятельства он мог смело заявить, что споил его не кто иной, как сам народ в бесчисленных кабаках Российской империи, где он записывал песни, которые трудно бывало выудить у русского человека без чарочки водки, но нельзя было также только поить, а не пить самому, становясь с мужиками на равную ногу. Это скоро обратило Якушкина в неизлечимого алкоголика и сделало героем разных анекдотических чудачеств. В 1871 году Якушкину было позволено переехать в один из уездных городов Самарской губернии. Приехав в Самару, он заболел возвратным тифом и лёг в городскую больницу, где и скончался 8 января следующего года на руках известного писателя-публициста и врача В.О. Португалова. Умер Якушкин с той добродушной беспечностью, с какой прожил всю забубённую жизнь свою, с любимой песенкой на устах: «Мы и петь будем, и играть будем, А смерть придет, умирать будем !». Литературная деятельность Якушкина состоит из двух периодов. В первом он является лишь собирателем народных песен. Песни эти первоначально печатались в «Летописях русской литературы и древности» (1859), в сборнике «Утро» (1859) и в «Отечественных записках» (1860). Отдельно они были изданы: 1) в 1860 году под заглавием: «Русские песни, собранные П. Якушкиным», и 2) в 1865 году под заглавием: «Народные русские песни из собрания П. Якушкина». Сборники эти в своё время были благоприятно оценены знатоками русской литературв и оценены по достоинству. Самостоятельная беллетристическая деятельность Павла Якушкина началась в конце 1850-х гг. рядом путевых писем из Новгородской и Псковской губерний, из Устюжского уезда и из Орловской, Черниговской, Курской и Астраханской губерний, печатавшихся в различных повременных изданиях, начиная с 1859 года и в 1861 году (лишь путевые письма из Астраханской губернии были напечатаны в «Отечественных записках» значительно позднее, а именно в 1868 и 1870 годах). В 1863 году был напечатан в «Современнике» рассказ «Велик Бог земли русской»; затем появились «Бунты на Руси», очерк I - в «Современнике» 1866 г., очерк II - в «Отечественных записках» 1868 г.; «Небывальщина» - в «Современнике» 1865 г. и в «Искре» за 1864-1865 гг.; «Прежняя рекрутчина и солдатская жизнь» - в прибавлении к «Русскому инвалиду» 1864 г.; «Мужицкий год» - в «Искре» 1866 г. и «Из рассказов о крымской войне» - в «Современнике» 1864 г. Ему же принадлежит статья: «Почему в „Обрыве“ обруган нигилист, а не нигилистка» («Искра», 1870 г., № 16). «Произведения Якушкина, - говорит Скабичевский, - представляют ряд фотографий, целиком снятых с действительности во время многочисленных странствий его по лицу земли русской, носят поэтому характер случайных наблюдений, наскоро записанных в памятную книжку и затем получивших спешную литературную обработку. Тем не менее они драгоценны тем, что предполагают совершенно иное отношение к народу, чем какое было до их появления. К обидам и огорчениям Павел Якушкин был мало чувствителен. Когда его обижали, говорил про обидчика: «Стало быть, так надо. Видно, он лучше меня про то знает, если говорит мне прямо в глаза». Так же хладнокровно встречал он неудачи, невзгоды и промахи. Когда ему старались внушить, что он сам в чём-нибудь виноват, и спрашивали, зачем он это сделал, он добродушно отвечал на это: «Чтобы смешнее было». Всегда хладнокровен, всегда беззаботен, счастлив и доволен собой, он словно был не от мира сего, словно и втолкнулся-то он в него случайностью рождения и удерживался задачей призвания. Он был беспечен до того, «как будто надеялся жить вечно, а жить торопился так, как будто предстояло ему умереть завтра». К друзьям он смело и уверенно приходил во всякое время, не справляясь с часами дня и ночи, но, придя на ночлег, ни за что не ложился на предлагаемую кровать или кушетку, а располагался на полу, где-нибудь в уголку, подложивши под голову полено. Его бескорыстие доходило до отсутствия всякой собственности. О денежных вознаграждениях за печатный труд он не уславливался, а довольствовался тем, что давали, никогда не жалуясь. Хорошо вознаграждаемый литературным гонораром, он, любя угощаться, любил вместе с тем и угощать, владел замечательной способностью терять деньги, а уцелевшие раздавать тем, кто в них нуждался; он даже нарочно искал нуждавшихся в них и беззаветно навязывал свои грошовые избытки там, где слышал жалобу, подозревал молчаливую нужду. Умер он без гроша в кармане и, умирая, имел полное право выговорить пользовавшему ему врачу: «Припоминая всё моё прошлое, я ни в чём не могу упрекнуть себя». Политика мало занимала Якушкина. К литературным направлениям он относился с полным индифферентизмом и во все редакции входил с одинаковым добродушием, не обращая внимания на их взаимную вражду. Смена и назначение новых должностных лиц в России не радовали и не печалили его: он махал рукой и говорил: «Это всё едино». Формы правления для него были безразличны: «Как народ похочет, так и устроится», - говорил он. Все симпатии Якушкина были на стороне рабочих людей, особенно батраков, фабричных, вообще голытьбы, которую, по его словам, «хозяева заморить готовы, и могут заморить, если те сами в свой разум не придут и не узнают, как они нужны». Идеалом общественного устройства была в его воображении гигантская артель, вмещающая в себя всю Россию.
 |
 |
 |
 |
|
 |
   |
|
|
|
 |
|
|
|
|
 |
|
|
|
|