Межиров А - Коммунисты, вперед (ст. чит. И.Горбачев)

 
Код для вставки на сайт или в блог (HTML)
Стихотворение Межирова “Коммунисты, вперед!” — тут он отдельными смелыми штрихами воссоздает атмосферу той незабываемой эпохи. Поэт в этом стихотворении воссоздает те критические ситуации, когда только мужество и несокрушимая воля к победе коммунистов помогали преодолеть все: и сопротивление врагов, и разбушевавшуюся стихию. Не только это стихотворение Межирова, но и многие другие стихи показывают, что лирический герой поэтов-фронтовиков был в полном смысле этого слова личностью, человеком идейно закаленным и твердым. Как бы ни была тяжела военная обстановка, советский человек оставался человеком, и в его сердце всегда находилось место внутренним человеческим чувствам.

Коммунисты, вперед!

Есть в военном приказе
Такие слова,
На которые только в тяжелом бою
(Да и то не всегда)
Получает права
Командир, подымающий роту свою.

Я давно понимаю
Военный устав
И под выкладкой полной
Не горблюсь давно.
Но, страницы устава до дыр залистав,
Этих слов
До сих пор
Не нашел
Все равно.

Год двадцатый,
Коней одичавших галоп.
Перекоп.
Эшелоны. Тифозная мгла.
Интервентская пуля, летящая в лоб,—
И не встать под огнем у шестого кола.

Полк
Шинели
На проволоку побросал,—
Но стучит над шинельным сукном пулемет.
И тогда
еле слышно
сказал
комиссар:
— Коммунисты, вперед! Коммунисты, вперед!

Летним утром
Граната упала в траву,
Возле Львова
Застава во рву залегла.
«Мессершмитты» плеснули бензин
в синеву,—
И не встать под огнем у шестого кола.

Жгли мосты
На дорогах от Бреста к Москве.
Шли солдаты,
От беженцев взгляд отводя.
И на башнях,
Закопанных в пашни «KB»,
Высыхали тяжелые капли дождя.

И без кожуха
Из сталинградских квартир
Бил «максим»,
И Родимцев ощупывал лед.
И тогда
еле слышно
сказал
командир:
— Коммунисты, вперед! Коммунисты, вперед!

Мы сорвали штандарты
Фашистских держав,
Целовали гвардейских дивизий шелка
И, древко
Узловатыми пальцами сжав,
Возле Ленина
В Мае
Прошли у древка...

Под февральскими тучами
Ветер и снег,
Но железом нестынущим пахнет земля.
Приближается день.
Продолжается век.
Индевеют штыки в караулах Кремля...

Повсеместно,
Где скрещены трассы свинца,
Где труда бескорыстного — невпроворот,
Сквозь века,
на века,
навсегда,
до конца:
— Коммунисты, вперед! Коммунисты, вперед!

читает И.Горбачев

Горбачёв Игорь Олегович. 20 октября 1927, Ленинград — 19 февраля 2003, Санкт-Петербург. Актёр театра и кино, театральный режиссёр.

Об Александре Межирове
Когда говоришь о поэте, говорить надо, прежде всего, о стихах. Судьба поэта – это его стихи. Внешняя жизнь является орнаментом предназначения, судьбы поэта, той главной жизни, которой являются стихи. Стихи – это судьба, жизнь души, ее исповедь. Когда сказано все, тогда душа, и ее инструмент – “лира”, замолкает. В случае одаренного поэта, обычно на время. В этих случаях, однако молчание тоже может быть “криком души” и со временем прорывает внешнюю оболочку бытия. В случае некоторых многоречивых, “писучих” авторов поток становится пересказом уже высказанного, гладкописью и результат известен.
В случае поэта Межирова в запасе есть столько недосказанного, важного, и вес слова столь велик, что “музыкальных заставок” нет. На путь падают монеты поэтической речи, путь по которому поэт ведет в туманные, заснеженные, странные места...
Душа поэта рассказывает свою историю сквозь шум жизни, но, слушая “шум времени”. Поэтому нет особой нужды рассматривать детали биографии, противоречивые повороты ежедневного бытия поэта, неразрешённые загадки, недосказанные слова, смысл тех или иных оброненных фраз кому-то, то в творческой командировке, то в ЦДЛ, в Переделкино, то в Нью-Йорке.
Одна из главных черт поэзии – ускользание, неподдаваемость анализу рационального смысла. Поэту Александру Межирову как раз весьма свойственно это ускользание, переливчатость, переменчивость. Здесь поставим точку. Да, ему это свойственно, но, в то же время, стихам его свойственна сквозная, стержневая цельность, идущая от совсем ранних стихов, с начала 40-х до самых последних, стихов “американского цикла” или американского периода.
Вот и сейчас, иногда, когда звоню Межирову, спрашиваю, – “Что поделываете?”, он и говорит, – “Смотрю тетради конца тридцатых, начала сороковых годов: ищу в каких-то обрывочных записях – а нет ли там стихотворения”. Вот эти “поиски стихотворения” всё время, постоянно, сквозь шум жизни, сквозь повороты её, и есть характерная черта Межирова. Несмотря на литературный круг “соратников”, собутыльников, подельников, учеников и учениц, Межиров всегда был один. Как и должно быть с поэтом. Сам он говорил: “Поймите, стихи – дело одинокое, “волчье”. Вот это слово “волчье” и врезалось в память. Эта переливчатость, ускользаемость звучит и в его оценках, замечаниях о поэзии.

Андрей Грицман
http://magazines.russ.ru/slovo/2006/50/gr24.html